Интервью с Михаилом Матросовым,
автором проекта “Русская Весна”

26 октября 2015     2 155
День России и День Севастополя

Идея этого проекта возникла ещё в начале 2014 года. Тогда и начался сбор материала из разных источников (изначально — пророссийских и проукраинских, затем — и иностранных). Первоначальной задумкой автора было собрать в единый сборник то, что касается событий в Севастополе. Из тех соображений, что пока события происходят — материал о них ни для кого особенного интереса не представляет; а когда этим материалом начнут интересоваться — его просто может уже не быть.

“Русская Весна”

Расскажите, пожалуйста, историю создания этого проекта.

Всё началось 28 февраля 2014 года, когда я увидел объявление на «Форпосте», что требуются люди на блокпосты, и неудачно попытался дозвониться до организаторов. Дозвониться-то я дозвонился, но там — какие-то мероприятия, акции. В общем, «позвоните позже». Ну ладно, думаю, минут через десять-пятнадцать перезвоню. И как раз в этот момент, собственно, и пришла идея о том, чтобы занять своё время не тем делом, где я, признаться, совершенно бесполезен, а тем, где как раз на своём месте буду.

В том, что происходило тогда, было, конечно, много неясного — ощущение постоянно было такое, что где-то что-то творится, а ты находишься в капсуле, куда тебе доставляют только то, что считают нужным доставить. Однако, что происходящее значительно — в этом как-то сомнений не было. А если есть значительное событие, то все, конечно, хотят побольше беготни — кто потом разбираться будет с тем, что от этого значительного останется? И что вообще останется? Вот проектом я, собственно, на вопрос свой и ответил…

А работать стали когда?

Да тогда же и стал. Задача, в принципе-то, текст скопировать да ссылку оставить, дабы добросовестно всё было, с указанием на источник. Как говорится, «долго ли умеючи»?

И как? Долго?

До выборов в Украине примерно. Остатки подбирал уже в июне, а дальше — не забирался. И проблемы другие появились, нельзя ведь бесконечно такой работой, ещё и неизвестно зачем заниматься. К тому моменту количество источников стало умножаться. Всё это, конечно, интересно и правильно, но если всё подряд забирать, то это можно всю оставшуюся жизнь из-за компьютера не вылезать.

К тому же работа — бесполезная: мне с самого начала было важно давать материал в том объёме, в каком он был известен на момент событий. То, что потом начнут какие-то подробности раскрываться, начнутся всякие воспоминания очевидцев и разные версии — в этом я как-то даже не сомневался. Мне важен был — момент. Или, как однажды это определили, «срез истории». Всё, ничего более. Только вот этот «срез».

А не боитесь, что однажды этот «срез» может стать неактуальным?

Неактуальным — для кого? Для той аудитории, на интерес которой я хотел бы рассчитывать, вряд ли он станет неактуальным. Понимаете, есть читатель, которому не особо интересно, как всё было на самом деле. Он будет считать, что есть некая истина, которую можно открыть, забросив в поисковую систему волшебный запрос. Тот, на кого рассчитана «Русская весна», знает, что такой истины в принципе быть не может.

Почему не может?

Да по разным причинам. И потому что мы не можем узнать, что происходило со всяким в любой момент событий. И потому что есть много вещей, которых сейчас никто никому раскрывать не будет, а когда через многие годы раскроют, на них будут смотреть с правомерным скепсисом. Ну как сейчас можно воспринимать регулярное появление рассекреченных документов сталинского периода? И даже не столько — самих документов, сколько книг, которые написаны, дескать, на их основе? Не стоит обижать авторов — не так мало из них знают, с чем и как работают, но лично у меня по этому поводу возникает много вопросов.

Ну хорошо… А для кого рассчитан этот проект?

Если брать обобщённо, то для людей, которые захотят понять сам момент происходящего. То есть, не то, что сказал через год один учёный, а через пять лет — двадцать пятый политический деятель, а что говорилось и писалось именно в тот момент, когда происходили все эти пертурбации. Как правило, этим только профессионалы интересуются. Но кто знает… никого зря отпугивать не стоит.

Конечно, не будем отпугивать. А вот я обратил внимание, что на сайте лежит материал с обеих сторон и не только конкретно по Крыму и Севастополю. Это для широты восприятия?

Да, конечно. Невозможно понять что-либо, не зная контекста. Просто сначала я кинулся сохранять материал именно по Севастополю. Изначально меня только он интересовал. Но как-то быстро стало ясно, что события в Севастополе нельзя будет понять вне событий происходящих в Крыму. А последнее вне контекста Майдана тоже понять затруднительно. А потом и на Донбассе грянуло. Но там я уже особо внимание не акцентировал, хотя, конечно, материал брал и об этом. Из тех же соображений.

Какие впечатления у вас были от происходивших событий? Может, что-то запоминающееся произошло…

Этого не так уж много. В эпицентре событий я не был. Сначала пытался разобраться, что именно происходит, а когда вроде бы понял, то время стало тратиться как раз на работу с проектом: бегать особо было некогда. Поэтому происходило при моём участии немного — и оно по большей части запомнилось.

А если о конкретных случаях… Утром выхожу, чтобы идти на избирательный участок. Прохожу мимо торца нашего дома, а там, как обычно, коты пасутся (их там подкармливают) и на всех повязаны георгиевские ленточки! Вот это кому-то не лень было их отлавливать…

А как раз перед этим: в топике ехал… Водитель радио включил и оттуда рассказывают «что там у хохлов» происходит. Сообщают о досрочном роспуске крымского парламента. Весь топик — просто в истерике, водитель чуть из-за руля не выпал! Это запомнилось хорошо. Потому что «покращення» как-то больше способствовало совместным празднованиям очередных «Дней имбецила», а с майданом чем дальше, тем больше атмосфера становилась напряжённей: народу было явно не до смеха. Особенно в феврале-марте. А тут — такая разрядка! Народ просто сидел и смеялся с того, что крымский парламент распустили… досрочно. Каждый — на своей волне, и тем не менее — совершенное единодушие. В этом плане, конечно, здесь был такой… «момент идеала». По крайней мере, такой момент чувствовался.

А 23 февраля на Нахимова вы были?

Нет. По работе не попал. И как выяснилось позже: когда мы на работе освободились, всё основное на Нахимова уже прошло. Но определённые, и даже — очень важные, впечатления остались и от этого дня.

Дело в том, что в этот день я выступал на Гоголя, в «Ветерке». И вот на что обратил внимание. Большая часть народа… ну, как обычно на такого рода мероприятиях — изрядно подвыпившие. А на языке у всех одно и то же: политика, непонимание происходящего, эмоции… Кто-то, конечно, пытался и веселиться, но, кажется, это никого особо не впечатляло. Вот тогда-то и появилось ощущение, что происходит нечто более серьёзное, чем казалось ранее…

А раньше казалось несерьёзным?

Видите ли… Вот такой пример. Тебя могут в сражении во время атаки убить, а могут лопатой по позвоночнику в спину долбануть, увидев, что ты пытаешься сбежать. В любом случае: погиб на поле боя. Этого не опровергнешь: вот — поле, вот — труп. Какие ещё доказательства нужны? Только вопрос в том — как погиб.

Я не собирался никуда уезжать из города и, конечно, варианты будущего в голове разные крутились. И тот, что проскочим благополучно, не казался самым вероятным. Особенно после того, как пошли слухи о том, что татары на уши становятся. Мы же в Крыму как в капсуле. Извне вроде бы затруднительно проскочить и взять, а вот если внутри рванёт, то куда убежишь?

Уже стали поговаривать, что пора линять из Крыма, эвакуироваться, а то не дай бог… Повторюсь: для себя я этот вариант даже не рассматривал, а что будет дальше, то тут уж разное виделось. Кирдык так кирдык. Вопрос лишь: какой кирдык и ради чего? Это у меня какая-то личная идея или я, как слепой, пытаюсь идти за другими слепыми, и мы так совместно и грохнемся в яму? Собственно, вот это меня и занимало тогда.

Моя личная идея — какая? Как соотнести с ней происходящее? А значит: как вести себя и чего держаться? Это может показаться глупостью, лишней философией.

Раньше… дело не в том, что серьёзно или не серьёзно… конечно, события были предсказуемы. В общем. Разворот, правда, оказался неожиданным. Но ведь эпицентр был далеко: там вроде бы всё и происходило до того. А в Крыму жизнь шла своим чередом… Помните, ещё фотожаба с приколом была: девяносто процентов украинцев живут в стрессе, десять — в Крыму? Хоть смейся с того, что творилось в том Киеве, хоть плач — а живешь здесь и жизнь эта продолжается. Обычная нудная жизнь. Не особо до глубоких размышлений — впрочем, и без того их хватало даже в этой жизни.

Так а к чему пришли?

Да ни к чему особо. А к чему придёшь? Происходит что-то серьёзное, значительное — это было очевидно. Но где оно происходит? Здесь, на улицах и площадях, или в недоступных для простого человека кабинетах? Если последнее, то как отражается здесь: на мне, на знакомых, на первых встречных? В общем, куча вопросов, а реагировать-то нужно быстро. И информации, чтобы сложить картину, мало. Ощущение какой-то закапсулированности.

К чему тут придёшь? Только к тому, что судьба дорогу укажет, если только сможешь сам её увидеть. Вот и показала…

То есть, даже до фатализма дело дошло?

Я бы так не сказал. Фатализм — это когда перед тобой дорогу выстилают, чуть ли не в спину толкают — только иди! А ты сидишь и ждёшь, когда тебя мифическое Провидение начнёт на белых крыльях куда-то нести. Без каких-либо усилий с твоей стороны.

Не то. Если что-то появилось, нужно это использовать. Но чтобы это использовать, незачем тратить энергию на то, что ещё не появилось. А это уже — не фатализм. Появилась идея в свой момент — её я и использовал.

Может, кто-то думает, что нужно было тогда заниматься другим. Бегать там, скакать, вступать во все подряд общественные организации и не вылезать с митингов. Может, и так. С его стороны. Но я сделал только то, что сделал; то, что посчитал нужным сделать. Действительно ли это то, что нужно — время покажет.

Создаётся впечатление, что, собственно, только в размышлениях время и проходило. Эдакий неисправимый философ…

Нет, почему же… То, что я вам сейчас описываю, это — нормальный процесс для любого человека. Это как закон: как раз в стрессовые периоды мы начинаем думать, кто и зачем мы есть на этом свете. Так что, ничего необычного здесь нет. Просто есть внешняя оболочка… ну, что ты делал, что кричал на митинге, куда бегал за пивом, как высоко скакал… Обычно на виду именно это и это вызывает наибольший интерес. А если ты при том ещё где-то в эпицентре событий был и в чём-то эдаком участвовал — так ты вообще крут!

У меня как-то наоборот получилось. Внимание больше на внутреннем сосредоточилось. Хотя, конечно, была и своя внешняя оболочка. Только вряд ли в ней что-то интересное найти можно. Разве что какие-то второстепенные, малозаметные штрихи во всеобщую картину… Тем не менее, она была.

Просто, видимо, особенность, что ли, такая? Для меня всё то время — не столько то, что я делал, сколько то, что я думал, как оценивал и как изменялся под воздействием происходивших событий. Ну и, конечно, ещё было то, что происходило вокруг… Такая вот интересная деталь: сейчас я вижу это именно так.

То есть, то, что делали именно вы, это меньше всего интересовало тогда, так?

Ну, как-то так… Вы знаете, я ещё в те дни, помнится, заметку писал о том, что значит «слушать историю». Вот смотрите. Можно где-то бегать, как-то активничать — словом, «творить историю». Можно сидеть писать, что происходило, как — то есть, «писать историю». А можно её просто — «слушать». фиксировать события в уме, оценивать, думать, но ни в коем случае не портить монолог Истории своими глупыми неуместными репликами… Как-то так…

А вот вы упоминали про эмоции подвыпившего народа 23 февраля. А сами-то вы в это время что ощущали?

А что можно в такие периоды ощущать? Я, конечно, описать попробую, но лучше было бы сообщения того времени поднять. Это был бы, может, более бедный, но более актуальный источник… Когда ты думаешь, каким образом в случае чего жену с дочерью в Краснодар спроваживать, а тут — бац! — узнаешь, что Керченская переправа перекрыта! Я ещё помню, из Ушинского возвращался на маршрутке. По Центру едешь — пусто, всё какое-то ощетинившееся, настороженное. Атмосфера такая напряжённая… И на улицах ни души. Только возле горадминистрации костры жгли: там тогда народ на охране стоял… что тут можно чувствовать?

Когда при одном упоминании слова «майдан», с тебя слетают монологи, в которых никак не можешь удержать от непарламентской лексики? В какой-то момент (это как раз когда пошли слухи насчёт столкновений с татарами, кажется) я на Лиру даже целое обращение выложил. Так сказать, крик с тонущей подводной лодки. Сейчас вспоминаешь — даже как-то наивно, кажется, а тогда ведь действительно будто готовился… Что тут можно чувствовать, как считаете?

Это да… Ну тогда последний вопрос. Вот когда происходил референдум, много людей опасались идти: дескать, мало ли что, вдруг мстить начнут или не выгорит с присоединением, или мало ли что ещё… У вас какие мысли были?

Вы знаете… На удивление даже. Никакой раздвоенности. Иду — а что там может случиться, пофиг совершенно. Насчёт настроений — да, было и такое. Но я, видимо, в другой круг попал: вокруг меня такого было не много. Мной, помнится, даже агитировали: «Вот, он на украинские выборы не ходил — и то идёт!». Не понял, как одно с другим связывается, но, кажется, кого-то убеждало. И в дневник своё «Обращение к сомневающимся» вывесил. Правда, не знаю, насколько подействовало: но что мог — звыняйте, если что не так… Так что, здесь как раз всё было однозначно и без потрясений.

Просто это был один из таких дней, когда оправдывается в какой-то мере вся предшествующая жизнь. Ну, я многих подробностей касаться не буду. Только об одной скажу. Одна из самых известных моих вещей… вот эта: «Домой просятся руки, домой! В клетках мечутся звери…»*. Она двумя кусками написана, в 2003 году закончена. Но я намного позже стал понимать своё же собственное творение, понимаете? Да и многие творения, кстати: может, не столько сами по себе, сколько — основное их настроение. Это та раздвоенность, которая сидит в каждом, кто пережил развал Союза. Можно к этому прошлому как угодно относиться, но оно и было частью нашей жизни. А потом всё внезапно и кардинально меняться стало.

Я, как сейчас, этот момент помню: прихожу к приятелю, его самого дома нет — меня сестра его встречает и сообщает: «Миша, а ты в курсе, что Советского Союза больше нет?». Никакой трагичности в голосе, никакого недоумения — как будто о законах, запрещающих любовь к орангутангам в момент восхода солнца, рассказала… А потом вся эта грязь пошла: те люди, которые нам «светлое будущее» в самых ярких красках обрисовывали, теперь стали повествовать о каком-то совершенно тёмном прошлом. Абсурд просто. Вот отсюда эта раздвоенность. Не знаю… многие привыкли как-то… я так и не смог до конца воспринять это. А сейчас — как подумаешь: мы же были одним целым. Ну не одним народом — все мы разные: русские, украинцы там, белорусы, чукчи, татары, киргизы… Но мы что-то цельное из себя представляли. А сейчас — какой-то бред сумасшедшего: Донецкая народная республика, Приднестровская народная республика, Луганская… Все поразошлись. Может, так и надо? Может, свою квартиру народной республикой объявить? Я не знаю. Но до конца этого так и не принимаю.

Так насчёт «Домой». Я, собственно, её тематику на публике впервые только в августе 2014 года озвучил. Только в одном слукавил. Народ понял, что она — про Россию или про СССР. Но она — не о государстве, а о том чувстве раздвоенности, которое было у меня все эти годы. И только 16 марта стало уходить. Сейчас я просто дома. Не потому что кто-то из политиков это сказал: это — личное, совершенно личное… Здесь, дома, может, не всё идеально: в чём-то хуже, в чём-то сложнее, много нового, ко многому нужно привыкать, со многим сживаться. Но с этим уж со временем разберёмся как-нибудь?

Конечно. Спасибо за интервью.

И вам спасибо. Всего доброго.

 

На вопросы Артёма Щукина
отвечал Михаил Матросов.

*
“Домой”

Мы станем землёй – чтоб нас не узнали, когда мы вернёмся домой.
Мы с карты сотрём все пунктиры и стрелки, чтоб нас не нашли по следам.
Мы станем травою – чтоб нас не убили, когда мы вернёмся домой.
Мы стены и крыши покрасим зелёным и скроем в подвал чёрный день.

Мы станем туманом – чтоб нас не накрыли, когда мы вернёмся домой.
Бурьян и полынь прорастают в траншеях – а небо ещё далеко.
Вода рваных фраз просочилась меж строчек, листва превращается в дым.
Мы станем огнём – чтобы нас не спалили, когда мы вернёмся домой.

Весна увязает по шею в болоте. Порвался натянутый нерв.
Мы станем сильнее, мы станем собой – и себя соберём по частям.
А когда мы вернёмся – немота коридора нам снова укажет на дверь.
За солнечным полем пойдёт электричка – мы скоро вернёмся домой…

Домой просятся руки,
Домой! В клетках мечутся звери…
Домой! Здесь чужие разлуки,
Здесь крест-накрест давно
Заколочены двери домой…

Поделиться:


Пока никто не оставлял комментариев

Оставить комментарий


Читайте также в рубрике // Интервью


"Мы в этих играх участия не принимаем" “Мы в этих играх участия не принимаем”

Интервью с основателем проекта Культурный Севастополь   Расскажите о вашей должности. Как попали на работу, в чем ваши обязанности, на что направлено издание и какая его аудитория. Наше электронное издание направлено на освещение культурных событий в городе. Это по сути афиша, но более широкого профиля, так как мы публикуем исключительно анонсы мероприятий. Аудитория состоит на… читать »


Платон Беседин Интервью с севастопольским
писателем, автором книги “Учитель” Платоном Бесединым


Какие качества вы цените в людях? Достаточно большой спектр качеств, на самом деле. Тут всё зависит, скорее, от контекста, от антуража – к сожалению, они могут преобразовывать и человека, и его качества. Но, в целом, есть, конечно, скажем так, определённые добродетели, которые для меня первичны. Это и доброта, и смирение, и жажда познания, и жертвенность,… читать »


Здоровая молодёжь – крепкое государство Здоровая молодёжь – крепкое государство

Каким должен быть современный спортсмен? Должен ли он уметь постоять за себя? защитить слабого? вести здоровый образ жизни? А кто поможет подрастающему поколению сделать правильный выбор? Научиться быть настоящим борцом, успевающим учеником и просто хорошим спортсменом? О ребятах из секции САМБО мы решили поговорить с их тренером Глебовым Павлом Викторовичем (первым мастером спорта по Боевому… читать »


Интервью с Дмитрием Кораблёвым Интервью с руководителем
Санкт-Петербургского фотографического общества Дмитрием Кораблёвым


Дима, расскажите, пожалуйста, коротко о себе… Всю жизнь в журналистике и фотографии. Был журналистом, спецкором по Северо-Западу, директором газеты… Преподавал в Санкт-Петербургском Государственном университете кино и телевидения курс «Художественная фотография» Автор восьми книг по фотографии. Вот уже 11 лет председатель Санкт-Петербургского фотографического общества. Когда и как Вы начали заниматься фотографией? Впервые взял отцовский фотоаппарат в… читать »


Сольный концерт Ивана Карпова Кида Люк & «Сатисфакция»

Музыкантов группы «Сатисфакция» давно не нужно представлять в родном Севастополе. Их творчество такое же многогранное, как и этот город. Их песни – это свобода, ветер, дороги, немножко хулиганства и много любви! Песнями «Сатисфакции» в электричестве хочется начинать день, а лирику солиста Вани Карпова обязательно послушаешь перед сном, чтобы еще раз прочувствовать, что ты живешь, что… читать »




Рейтинг@Mail.ru
  Разработка и поддержка: zauglom.info